Что зна­чит быть город­ским жите­лем? Толь­ко ли сока­мер­ни­ком? Стра­даль­цем, безум­цем, лжецом?

Город — жид­кость, квар­ти­ра — скор­лу­па. Где-то здесь допи­сы­вал Голый год Пиль­няк, здесь же кура­жи­лись напо­лео­нов­ские фран­цу­зы, штраф­ные бата­льо­ны жда­ли смер­ти и окру­же­ния Моск­вы. Здесь ноче­вал Пуш­кин, схо­ди­ли с ума пущен­ные по Вла­ди­мир­ке каторжники.

Жизнь в Н., что это такое? Зна­чит ли это тот же воз­дух? Тот же стиль? Ту же прав­ду? Отдель­ный ли я или толь­ко сне­жин­ка на беле­сом полотне гру­бо­го сред­не­рус­ско­го про­стран­ства? Колен­ная грязь или скри­пя­щий кивер бес­смыс­лен­но­го вре­ме­ни, кото­ро­го нас лишили?

Я вижу лише­ния и дав­но не пом­ню побед, заблуж­де­ний и твор­ца. Я гру­бое тело. Кар­точ­ка банкомата.

Эта куль­ту­ра, в кото­рой робо­ты гораз­до при­ят­нее людей, где мерт­вое луч­ше живо­го. Куда мы при­шли? Куд­ря­вые паль­цы импе­рии, воло­са­тая грудь режи­ма, отрыж­ка систе­мы. Сот­ни иллю­зий, отсут­ствие кро­ви, при­ме­ров, иде­а­лов и содержания.

Я соткан из сква­жи­стой желей­ной мас­сы сомне­ний, бес­смыс­лен­но­сти и язы­ка. Где же дру­зья, друг?

Нам нуж­но толь­ко молчание.

Толь­ко молчание.

Симп­то­ма­ти­ка сомни­тель­ной кущи цита­ций, про­блем и пере­кли­чек суще­ство­ва­ла все­гда, иллю­зия ново­го как кон­цепт насто­я­ще­го не пере­кли­ни­вал паци­ен­та. Тео­рия была после­до­ва­тель­ной. Прак­ти­ка еди­ной и часто оши­боч­ной. Теку­щее было поле­мич­ным оскол­ком. Спор с про­шлым стал асимп­то­той гря­ду­ще­го зав­траш­не­го сно­ви­де­ния из вели­ких сти­хов. Исти­на воз­мож­на толь­ко в рит­ме, это язык вре­ме­ни. С того дня как сра­ный чер­ный чело­век выку­рил ритм джа­зо­вы­ми син­ко­па­ми, ризо­ма выклю­чи­ла спо­ры, оста­вив в важ­ном лишь созер­ца­ние пло­ти и бес­смыс­лен­ных фрик­ций. Мач­та рас­кле­и­лась, предъ­явить про­шло­му ста­ло нече­го, ведь звез­ды, как и реки, оста­ют­ся преж­ни­ми ник­чем­ны­ми изва­я­ни­я­ми слу­чай­ной судь­бо­нос­ной прихоти.

Сон стал бар­би­тур­ным. Как и реаль­ность. Импе­рия — моя кром­ка от задан­но­го. Нам не дано выпить больше.