фото предо­став­ле­ны группой

18 янва­ря мос­ков­ская груп­па Cardinal выпу­сти­ла свой дол­го­ждан­ный пол­но­фор­мат­ный аль­бом “Омут”. Я очень его ждал еще с момен­та выхо­да их пер­вой EP в 2014‑м. За эти четы­ре года мно­гое изме­ни­лось, хоть они и отри­ца­ют это в какой-то сте­пе­ни, но музы­ка ста­ла дру­гой точ­но: на место соч­но­го сто­унер-заме­са при­шел фюне­раль­ный дум-метал с рус­ски­ми тек­ста­ми и жен­ским вока­лом, не ска­зать, что­бы я ждал чего-то подоб­но­го, и все же это уди­ви­тель­но, что аль­бом вышел, что он хорош, что на аль­бо­ме есть один без­услов­ный шедевр — одно­имен­ная песня. 

Нака­нуне мос­ков­ской пре­зен­та­ции я пого­во­рил с Алек­се­ем Мер­га­но­вым и Чаком Зе-Гре­а­тест о том, как в груп­пе появи­лась вока­лист­ка, что их вдох­нов­ля­ло во вре­мя запи­си и поче­му вдруг они запе­ли на русском.

* * * 

Ваша пер­вая EP вышла в 2014‑м, а дебют­ный пол­но­фор­мат­ный аль­бом выхо­дит толь­ко сей­час. Поче­му такой боль­шой пере­рыв получился? 

Чак: Все очень про­сто. Когда мы соби­ра­ли EP, то мы осо­бо не заду­мы­ва­лись и все дела­ли быст­ро. Потом при­шло вре­мя осмыс­лить музы­ку, кото­рую мы дей­стви­тель­но хотим играть. И мы быст­ро поня­ли, что это не то же самое, что играть панк-рок, метал или хард­кор. Рок-музы­ка — это нечто более мно­го­гран­ное, что ли. Мы хоте­ли быть как бри­тан­ская новая вол­на метал­ла 80‑х и Black Sabbath одно­вре­мен­но. То, что мы дела­ем сей­час, это самая взрос­лая музы­ка во всех аспектах.

Алек­сей:  Пери­од был необы­чай­но пере­лом­ный для меня, дви­га­лись гро­мад­ные пли­ты под нога­ми, нуж­но было дер­жать себя достой­но и идти впе­ред. Это, конеч­но, отра­жа­лось на ско­ро­сти созда­ния мате­ри­а­ла. Тем не менее, был про­де­лан огром­ный труд всей груп­пой. Мы мно­го вре­ме­ни уде­ля­ли живо­му испол­не­нию, ведь это был основ­ной тон зву­ча­ния аль­бо­ма. Нам не хоте­лось син­те­ти­че­ско­го, напы­щен­но­го и стре­ля­ю­ще­го зву­ка. И поверь, это весь­ма муд­ре­но, не под­дать­ся моде и зазву­чать КАРДИНАЛЬНО само­быт­но.

Пра­виль­но ли я пони­маю, что этот пере­рыв свя­зан и с пере­ме­на­ми в составе?

Алек­сей: Были пере­ме­ны лишь в луч­шую сто­ро­ну. Мы даже не дума­ли раз­бе­гать­ся или кого-то заме­нить. Чаку виде­лось жен­ское испол­не­ние, мне же нра­ви­лось, как мы голо­сим на пару. Так или ина­че, мы не отка­зы­ва­ем­ся от идеи, пока её не попробуем.

Чак: Да. Мы дей­стви­тель­но дол­го пыта­лись най­ти вока­лист­ку, пере­про­бо­ва­ли мно­го вари­ан­тов. Мы про­сто хоте­ли стать нечто боль­шим, чем про­сто сту­дий­ный проект.

Давай­те об этом подроб­нее. Рас­ска­жи­те, как в груп­пе появи­лась София, ведь она при­шла в Cardinal не сра­зу, до это­го вока­лист­кой была Люд­ми­ла Шило­ва из Hellspin, а на EP вооб­ще пели вы вдвоем. 

Чак: Идея воз­ник­ла спон­тан­но. На самом деле, есть какая-то мисти­ка в подоб­но­го рода музы­ке с жен­ским вока­лом. C Cоней мы сошлись совер­шен­но слу­чай­но, через зна­ко­мых. Она вооб­ще не из этой сце­ны. Она про­сто запе­ла, и мы при­фи­ге­ли. У нее все-все вза­прав­ду. Мы все­гда хоте­ли быть мрач­нее и зву­чать так, как сей­час. Про­сто пона­до­би­лось время.

Алек­сей: Люся мне тоже нра­ви­лась, она хоро­шо зву­ча­ла. Но не ска­жу, что она успе­ла стать нашей вока­лист­кой. Я лишь поза­ни­мал­ся с ней над вокаль­ны­ми пар­ти­я­ми к паре-трой­ке песен.

Для аль­бо­ма вы пере­за­пи­са­ли 2 пес­ни, вы прак­ти­че­ски отка­за­лись от блюз- и сто­унер-эле­мен­тов, музы­ка ста­ла бли­же к клас­си­че­ско­му думу (даже кавер на Pentagram есть). С чем это связано? 

Алек­сей: Мень­ше все­го мы дума­ли о каких-то эле­мен­тах. Ори­ги­нал Be forewarned я вооб­ще послу­шал уже после запи­си аль­бо­ма. Это был мой неболь­шой экс­пе­ри­мент. Вооб­ще, мы про­сто слу­ша­ли люби­мые груп­пы пери­о­да 50–70-ых годов, и, так или ина­че, это откли­ка­лось в пес­нях. Лич­но для меня это были Cactus, Rare Bird, Spooky Tooth, Emerson, Lake & Palmer, ну и, конеч­но, мои люби­мые Deep Purple.

Боль­шая часть песен из аль­бо­ма испол­ня­ет­ся по-рус­ски. Лег­ко ли вам дал­ся этот пере­ход на рус­ский язык? В чем при­чи­на это­го перехода? 

Алек­сей: Когда мы толь­ко нача­ли рабо­ту над пер­вым EP, я мыс­лил так: зачем писать текст, если уже все дав­но напи­са­но и отлич­но под­хо­ди­ло под нашу музы­ку. На самом деле, пере­хо­да на рус­ский как тако­во­го и не было, ибо мы не соби­ра­лись петь на англий­ском посто­ян­но. Мно­гие мою пози­цию зна­ют — рус­ский язык очень кра­сив и мело­ди­чен, это как раз то, что нуж­но для пес­ни. И чем боль­ше команд нач­нут исполь­зо­вать свой род­ной язык, тем боль­ше хоро­ших работ мы услы­шим. Очень кол­кие и душев­ные тек­сты у Башла­че­ва, Таль­ко­ва, Лето­ва, Мак­си­ма Тро­ши­на.

Чак: Это вызов. Ну и это пра­виль­но. Рус­ский текст дис­ци­пли­ни­ру­ет,  застав­ля­ет вслу­ши­вать­ся и потом повто­рять слова.

Тяже­ло ли рабо­тать с высо­кой поэ­зи­ей? Что это для вас – экс­пе­ри­мент, твор­че­ская зада­ча, цель, кото­рую нуж­но достичь? Боль­шая ли это ответ­ствен­ность для вас ста­вить в один ряд лор­да Бай­ро­на и соб­ствен­ные произведения? 

Чак: Бай­рон нам сим­па­ти­чен по части глу­би­ны тек­стов, это факт. Но мы не сопер­ни­ча­ем, ско­рее, вдохновлены.

Алек­сей: Высо­кая, невы­со­кая… сре­ди пер­во­го эше­ло­на есть и без­да­ри. Лег­ко рабо­тать с тем, что нра­вит­ся и резо­ни­ру­ет с тобой. Нет ника­ко­го стра­ха обла­жать­ся, Бай­рон отлич­ный мастер сло­ва, но и мы не лыком шиты.

Алек­сей про­по­ве­ду­ет есте­ствен­ное зву­ча­ние инстру­мен­тов и удар­ных. Объ­яс­ни­те про­фа­ну, что это значит? 

Алек­сей: Пони­ма­ешь, вся магия рока в сгуст­ке эмо­ций, искрен­но­сти, здесь все понят­но, но и нема­ло­важ­но быть в физи­че­ском кон­так­те с музы­кой,  а тут в дело всту­па­ет ана­ло­го­вый тракт обра­бот­ки зву­ка. Это зача­стую идет в раз­рез с нынеш­ни­ми уста­нов­ка­ми зву­ко­вой инду­стрии, где при­сут­ству­ет фило­со­фия иде­аль­но скле­ен­но­го дуб­ля вме­сто иде­аль­но сыг­ран­но­го или фило­со­фия сте­риль­но­го мод­но­го мик­са вме­сто самобытного.

Пока еще слаб в воз­ду­хе дух экс­пе­ри­мен­та ново­го вре­ме­ни. Этим были похо­жи 70-ые и 90-ые. Я очень люб­лю эти пери­о­ды в музы­ке. Когда я нахо­жу, отку­да рас­тут ноги, это вдох­нов­ля­ет, напри­мер Deep Purple слов­но пере­да­ли эста­фе­ту Soundgarden, и они про­дол­жи­ли тра­ди­ции, но на новой волне. Поми­мо само­го испол­не­ния мы надол­го завис­ли над све­де­ни­ем и масте­рин­гом. Аль­бом пере­сво­дил­ся и масте­рил­ся мно­го раз, пока мы не полу­чи­ли то, что устра­и­ва­ет абсо­лют­но всех, ибо я счи­таю что ком­про­мисс — это про­валь­ных ход, и здесь нуж­но КАРДИНАЛЬНО новое решение.

Я пом­ню послед­ний месяц рабо­ты над Ому­том. На эта­пе масте­рин­га я исполь­зо­вал маг­ни­то­фон 1971 года TEAC, для него раз­до­был более десят­ка раз­ных кас­сет, от их типа плен­ки зави­се­ло зву­ча­ние. Магия состо­я­ла в том, что у плен­ки свое поня­тие вре­ме­ни, и каж­дый дубль пере­го­на на носи­тель — это совер­шен­но новое ощу­ще­ние от пес­ни, и было крайне слож­но пой­мать то, что нуж­но. В целом ска­жу, что глав­ная зада­ча маги­че­ской зву­ко­ре­жис­су­ры состо­я­ла в том, что­бы сде­лать так, что­бы аль­бом мож­но было слу­шать сут­ка­ми, что­бы было ком­форт­но для слу­ха. А эта пси­хо­аку­сти­че­ская зада­ча не из лег­ких, все-таки мы име­ли дело с фузо­вы­ми гита­ра­ми, пере­гру­жен­ным вока­лом и сату­ри­ро­ван­ным миксом.

Со сто­ро­ны и кажет­ся, что аль­бом вам дал­ся непро­сто. Доволь­ны ли вы результатом?

Чак: Это слож­ный и мно­го­слой­ный аль­бом. C пер­во­го раза он точ­но вам не зай­дет. Ему про­сто надо дать шанс вас убе­дить, и тогда вы уже не сле­зе­те с этой иглы.

Како­ва реак­ция на аль­бом у ваших дру­зей и сорат­ни­ков? Оправ­ды­ва­ют­ся ли ожи­да­ния? Может быть, вы были удив­ле­ны какой-то реакцией?

Чак: Рав­но­душ­ных точ­но нет.  Но на удив­ле­ние ино­стран­ным дру­зям захо­дит на ура. Нашим — кому как. Про­сто мы не игра­ем мод­ную музы­ку, соот­вест­вен­но, это сра­зу минус хайп. И все же даже те, кто пол­но­стью мимо рок-музы­ки, умуд­ря­ет­ся ска­зать на одну из песен: а вот эта норм, а тем, кто в теме, захо­дит однозначно.

Что для вас Cardinal, как он свя­зан с дру­ги­ми ваши­ми про­ек­та­ми? С Аргу­мен­том?

Алек­сей:  Cardinal - это насто­я­щая рок-исто­рия, я поиг­рал со мно­ги­ми хоро­ши­ми и пло­хи­ми пар­ня­ми,  но такое обще­ние и вза­и­мо­по­мощь, как в Cardinal, встре­ча­ет­ся ред­ко. Мы можем спо­рить по пес­ням, но, так или ина­че, мы оста­ем­ся дру­зья­ми. Это хоро­ший тон и традиция.

Чак: Сardinal и Аргу­мент  — это вооб­ще диа­мет­раль­но про­ти­во­полjж­ные вещи. Музы­каль­но, конеч­но, что-то мож­но най­ти на послед­нем аль­бо­ме Аргу­мен­та, что в силь­но транс­фор­ми­ро­ван­ном виде пере­шло в Cardinal, но это неуди­ви­тель­но, и там, и там я был гитарист.

Если мож­но, немно­го исто­рии, как про­ект появил­ся, поче­му груп­па имен­но так названа? 

Алек­сей:  Изна­чаль­но я заду­мал, что груп­па будет назы­вать­ся Серый Кар­ди­нал, это было очень тем­но и кон­цеп­ту­аль­но. В каком-то смыс­ле это пере­се­ка­лось с лири­кой мое­го мета­ли­че­ско­го про­ек­та LWFDIHH, так что назва­ние при­шло доволь­но быст­ро. Чак пред­ло­жил оста­вить про­сто Кар­ди­нал, так оно и при­жи­лось. Еще мне нра­ви­лось, что кар­ди­нал – это еще и “ред­кая пти­ца”, слов­но намек на Rare Bird. Кста­ти, забав­но то, что мы искренне пыта­лись поме­нять назва­ние перед рели­зом, но у нас не полу­чи­лось най­ти что-то луч­ше, теперь сомне­ния в назва­нии исчерпаны.

Чак: Про­ект появил­ся у меня в голо­ве после про­стоя Аргу­мен­та. Леха запи­сы­вал послед­ний Аргу­мент, и я сра­зу понял, что меня с этим пар­нем свя­зы­ва­ет общий взгляд на музы­ку. Мы под­же­ми­ли — и все.

А насчет назва­ния Cardinal, оно силь­но к нам при­лип­ло, оно отлич­но зву­чит по-рус­ски и не по-рус­ски. В общем, мы как-то с ним сроднились.

Пре­зен­та­ция аль­бо­ма состо­ит­ся 2 фев­ра­ля в «Китай­ском лет­чи­ке Джао Да».

–бесе­до­вал Вик­тор Пучков