картина: Торос Таронаци “Благая весть”

В общем, так: любой ревайвл начинается как романтика, а заканчивается дном. Так было с т.н. альтернативой (ревайвл гранжа), так было с пост-панком (Vines, Lib­ertines и т.д.) и так было с шугейзом, например.

Дело вот в чем. Сам по себе ревайвл представляет собой не что иное, как предельное шлифование формы. Это бесконечно повторенные приемы, позы, жесты, интонации и т.д. Иными словами, переводя на язык искусствоведческих категорий, ревайвл — это процесс совершенствование мимесиса.

Само собой, подражание — это механизм содержащий в себе изначальную погрешность/условность, следовательно перфекционизм этой условности/погрешности ее только усугубляет. Любой ревайвл таким образом изначально заточен на разрушение изначальной формы. И разрушение это происходит с благими намерениями — совершенствованием.

Это прописная истина. Мне интересным видится другое. Да — разрушение, но если взглянуть, допустим, на популярный тренд свинг-джаз-кавер-бэндов. Каждый из их номеров подсвечивает энтертеймент (сошлюсь на Д.Ф.Уоллеса, это слово из его лексикона), важнейший элемент структуры поп-культуры, в оригинальном преломлении: оказывается, дело не только в актуализации памяти как формы капиталистической эксплуатации, а в том, что энтертеймент, кооптируя форму, демонстрирует непрерывность ценностей этой самой эксплуатации.

Если так, то следовательно язык (как миметическая структура) — запертая в себе вещь. Ревайвл — это ужас утраты для себя продолжения. Именно поэтому так прекрасны все эти каверы.

–Виктор Пучков