У Библиотеки Соломы новый автор. Андрей Диченко живет в Белоруссии, пишет по-русски маленькие рассказы, продолжающие традиции “метафизического реализма”. Это могло бы быть самым серьезным недостатком, но в его случае нет и речи об эпигонстве. Андрей вписывает нагромождение мамлеевских ужасов в легкую и короткую форму линейного, почти анекдотического, сюжета. Абсурд от этого совершенно меняет свою природу: он становится правилом движения, а не просто игрой утратившего норму разума. 


На ночные дискотеки мама отпускала Виталика со скандалами. Вначале она много кричала, апеллировала к совести и покойному отцу, а уже через несколько месяцев таких ночных походов просто ворчала, превратив свое истеричное напутствие в традицию.

Очень скоро все мамины нападки стали скорее поверхностными, ибо в глубине души она понимала, что все равно кормить Виталика нечем. Поэтому пускай он лучше найдет еду там, чем будет грустными глазами смотреть на нее и сопровождать голодную ненависть гробовым молчанием.

Виталик надевал мешковатую куртку, украденную в просторном секонд-хенде для нищих, умывал лицо ледяной водой и выходил из старого деревянного дома, брусья которого были пронизаны огромными червоточинами. Иногда мальчик думал, что там живут крысы, грызущие его жилище. Все чаще его посещала мысль, что когда-нибудь они загрызут и его мать, высосав всю кровь.

Каждый раз, когда он уходил из дома, мать начинала разговаривать сама с собой и все чаще ругать родного отца Виталика. В детстве он бил мальчика и двух его братьев телевизионной антенной, отчего на ребрах появлялись трещины, а ноги покрывались чернеющими гематомами. Кажется, все детство мальчика сопровождалось этими пятнами мертвечины, до того самого момента, пока отец сам не стал таким пятном.

Когда отца Виталика положили в дешевый сосновый гроб, братья плакали. Младший, Алеша, впервые задумался о будущем. Средний, Никита, догадывался, что бремя заботы перейдет к Виталику. Никита боялся Виталика больше отца, потому что в своих снах видел, как тот разбрасывается черными пятнами смерти и утягивает всех людей в глубины обширных нефтяных озер. Средний брат никому об этом не рассказывал. Да и жаловаться на эти макабрические подарки фантазии было особо некому. Ведь даже в школу он уже два года как не ходил, перебиваясь разовыми подработками.

Когда закрыли гроб, Виталик подумал о том, что неплохо было бы облить его бензином и сжечь. Но у парня не было ни канистры, ни денег для покупки горючего.

Дискотека в городе проходила на танцевальной площадке летом и в кинотеатре зимой. Вокруг огороженного кирпичной стеной пространства возвышался густой лес, в котором пахло мочой и гнилью. Внутри же, на побитой плитке, под громкую музыку чванно расхаживали молодые люди, глазея на ряженых девиц.

Возле стен, ограничивающих это жутковатое пространство, неизвестный строитель смастерил козырьки из жести. Часть людей ошивалась под ними и чинно распивала горячительные напитки. Несмотря на громкую глупую музыку, Виталик слышал противный смех и спонтанные животные возгласы, принадлежавшие представителям обоих полов.

Как только все утихнет и городская пьянь разойдется по домам, Виталик пойдет под козырьки искать брошенное и забытое. Иногда там можно найти недопитое пиво в бутылках с темным стеклом. Или же куски погрызенного хлеба с тонко нарезанным ароматным салом. Однажды он нашел на одной из лавочек здоровенный кусок курицы. Видимо, кто-то праздновал день рождения и все не съел, дав шанс попировать и Виталику.

Виталик редко думал о будущем, потому что был уверен – пройдут годы, но к лучшему ничего у него не изменится.

Однако все пошло совсем иначе, когда в ночь на 7 августа на одной из лавочек Виталик нашел камень. Подобные камни ему показывал сосед по дому: гладкие и похожие на доисторические пластины с зашифрованной информацией. Сосед привез их с побережья Балтийского моря, куда ездил несколько раз на рыбный промысел. Но найденный камень отличался манящими и непонятными письменами, смахивающими на детские каракули в заляпанных чернилами прописях.

Положив камень в карман старых джинсов, Виталик почувствовал приятное тепло, какое бывает в момент любования голой женщиной. Еще через пару минут неизвестные силы разожгли вокруг парня прозрачные камины, не давая замерзнуть. Разум внезапно озарился знанием: все желания материальны, а мир маленького городка принадлежит только Виталику.

– Я хочу, чтобы все богатые начали умирать… – сказал Виталик вслух и тут же улыбнулся своей смелости.

На следующий день губернатор города разбился на машине о памятник первокурсникам, один предприниматель умер от лимфомы, а главного милиционера и вовсе зарубил топором беглый солдат, предварительно зачитав ему отрывок из «Похождений бравого солдата Швейка».

Виталик же не испытывал угрызений совести, но ощущал некоторую незавершенность в своем намерении сделать мир лучше. Весь день он сосредоточенно смотрел на камин и выдумывал разные варианты дальнейшей жизни людей, которые теперь зависели только от него. Решив быть скромнее, он взял камень в ладошку и прошептал:

– Я хочу, чтобы все богатые умирали, но не так часто…

С тех пор вместо дискотек Виталик регулярно ходил на поминки, ибо богатых людей в его городе было довольно много, и курица у них была значительно вкуснее. Поедая очередную порцию угощения среди плачущих родственников усопшего, Виталик начал ценить окружающую его по ночам тишину.

Скачать этот и другие рассказы и повести нашей серии для чтения в ридере можно здесь.