Вместе с тем, как из жизни (если не вообще, то моей уж точно) уходит бумажная книжка, меняет свое значение и автограф. Никогда не был любителем собирать надписи, но тем не менее и у меня бывало. Свой первый автограф я получил не лично, а через знакомых знакомых, от Александра Филимонова, вратаря. Помню замятый календарик с его фотографией и на обороте скупое, ученическое такое, Фил. Так все его и звали — Фил, Филя, Филька. Мощный подкаст про него сделала Оксана Чиж (привет) и Всеволод Бойко на Би-би-си, послушайте. Где-то у родителей этот календарик и хранится, у них же и еще одна книжка с автографом от Ирины Хакамады, название не помню, политическая, подписывал, скорее всего, папа.

Сознательно я подошёл к автору подписать книжку гораздо позднее. Из жалости. Так я получил автограф Александра Кабакова на Невозвращенце, нормальная же, вроде, книга, не дочитал. Это было на ВВЦ, еще в старом павильоне, Кабаков устроился подписывать книжки, но к нему никто не шел, хотя он только-только засветился в призах Большой книги. Случайно я получил автограф от Елизарова, покупал Ногти на Нон-фикшене, как оказалось, у прилавка стоял он сам, спросил — подписать ли, и я не отказал ему в этом удовольствии. Помню, обратил внимание на какую-то невероятную длину его руки. Спустя день, как рассказывают, эти руки побьют на лестнице Дмитрия Быкова, и я верю, руки все-таки, руки.

Несмотря на скудность моей коллекции, я видел много автографов и могу даже сопоставить почерк и личность. Все просто, чем неказистее и мельче подпись, тем больше личность, что бы это ни значило. Как ни странно, у меня нет автографа ни одного музыканта. Впрочем, есть один, вернее, был. Он расписал мне футболку, т.к. был не только уличным художником, но и короткое время басистом в группе Офисные перегородки. Его звали Серега. Сегодня ему было бы 34.

В.П., обложка: автографы The Bea­t­les